Размещение депозитов
Доступ к лучшим
предложениям от банков

Попадание облигаций в ломбардный список Банка России традиционно воспринимается рынком как позитивный сигнал. Однако для частного инвестора важно понимать: речь идет не столько о «знаке качества», сколько о повышении рыночной инфраструктурной значимости бумаги.

Что такое ломбардный список ЦБ

Ломбардный список — это перечень ценных бумаг, которые Банк России принимает в качестве обеспечения по кредитам, предоставляемым коммерческим банкам.

Проще говоря, если выпуск облигаций включен в этот список, банк может использовать его как залог для получения ликвидности от регулятора. Для банков это важный инструмент управления фондированием, особенно в периоды повышенного спроса на рублевую ликвидность.

Состав списка регулярно пересматривается на основе решений Совета директоров ЦБ. Формально универсальных и полностью прозрачных критериев отбора нет, однако на практике регулятор ориентируется на несколько ключевых параметров:

• кредитный рейтинг эмитента не ниже A- по шкале АКРА, Эксперт РА или НКР;

• статус эмитента или поручителя как резидента РФ;

• полное и регулярное раскрытие корпоративной информации;

• достаточный уровень рыночной ликвидности выпуска.

В перечень, как правило, входят:

• ОФЗ;

• облигации субъектов РФ;

• ипотечные бумаги ДОМ.РФ;

• корпоративные облигации эмитентов с рейтингом от A- и выше.

Что меняется для инвестора

Для розничного инвестора главное следствие включения в ломбардный список — рост ликвидности бумаги.

Поскольку банки получают возможность использовать такие облигации в операциях рефинансирования с ЦБ, спрос со стороны институциональных участников обычно увеличивается. Это может приводить к:

• росту оборотов в стакане;

• сокращению спредов между покупкой и продажей;

• более стабильному ценообразованию;

• умеренному снижению доходности за счет дополнительного спроса.

Иными словами, бумагу становится проще купить или продать без существенной потери в цене, что особенно важно для крупных позиций.

Ключевой риск — трактовать попадание в список как гарантию качества эмитента.

На практике это не эквивалент кредитной безрисковости. В ломбардный список могут входить и бумаги компаний с повышенным отраслевым или корпоративным риском, если они соответствуют минимальным требованиям по рейтингу, ликвидности и раскрытию информации.

Поэтому включение в список следует рассматривать скорее как маркер приемлемости бумаги для банковской системы, а не как прямую рекомендацию к покупке.

Для частного инвестора по-прежнему критичны:

• долговая нагрузка эмитента;

• структура денежного потока;

• график погашения обязательств;

• отраслевые риски;

• качество корпоративного управления.

Почему состав списка меняется

Ломбардный список — еще и инструмент денежно-кредитной политики.

В периоды, когда банковская система испытывает дефицит ликвидности, Банк России может расширять перечень допустимого обеспечения, включая в него более широкий круг корпоративных выпусков.

И наоборот, в условиях комфортной ликвидности и устойчивого денежного рынка требования к бумагам обычно ужесточаются. В такой фазе в фокусе остаются наиболее качественные и системно значимые инструменты — прежде всего ОФЗ и собственные инструменты Банка России.

Для инвестора это важный макросигнал: расширение списка часто отражает более мягкий режим предоставления ликвидности, а его сужение — нормализацию условий на денежном рынке.

Вывод для частного инвестора

Сам по себе факт включения облигации в ломбардный список — позитивный технический фактор, который способен улучшить ликвидность и поддержать котировки.

Однако использовать его как самостоятельный критерий надежности было бы ошибкой. Это лишь один из инфраструктурных признаков качества выпуска, который должен дополнять фундаментальный анализ эмитента, а не заменять его.

Практический вывод: обращать внимание на присутствие бумаги в ломбардном списке стоит, но принимать инвестиционное решение только на этом основании — нет.

В 2008 году страх был почти осязаем. Он жил в заголовках, в пустеющих офисах инвестиционных банков, в разговорах за ужином, где вдруг стало неловко обсуждать планы на отпуск. Казалось, что мир извлёк урок: риск — это не абстракция, а хрупкая конструкция, которая может обрушиться в любой момент. Но проходит время — и память тускнеет. Через несколько лет рынки снова начинают вести себя так, будто кризисы — это редкие, почти мифические события.

Почему так происходит? И почему финансовые рынки, как система, забывают быстрее, чем отдельные люди?

Короткая память длинных денег

На уровне отдельного человека память о кризисе может сохраняться десятилетиями. Тот, кто потерял сбережения или работу, часто становится осторожнее, иногда — чрезмерно. Он избегает риска, даже когда риск оправдан.

Но рынок — это не человек. Это совокупность участников, и состав этой совокупности постоянно меняется. Каждый год в него входят новые инвесторы, новые управляющие, новые предприниматели. Их опыт формируется не кризисами, а ростом.

В результате возникает парадокс: индивидуальная память долговечна, но коллективная — нестабильна. Как только доля участников, лично переживших кризис, уменьшается, меняется и общее восприятие риска. Осторожность уступает место уверенности, а затем — самоуверенности.

Поколения и риск: скрытая динамика

Финансовое поведение тесно связано с тем, в какой фазе цикла формировался инвестор.

• Те, кто начал инвестировать во время падения рынков, склонны видеть риск повсюду.

• Те, кто вошёл в рынок в период роста, воспринимают его как норму.

Это не просто психологическая особенность — это системный фактор. Когда «поколение кризиса» постепенно уступает место «поколению роста», меняется структура рынка.

Исторически это проявляется в повторяющихся паттернах:

• рост использования заемных средств

• снижение требований к качеству активов

• появление всё более сложных финансовых инструментов

Каждый раз эти изменения выглядят как инновации. И каждый раз они частично являются следствием забывания.

Институциональное забывание

Можно было бы предположить, что институты — банки, фонды, регуляторы — должны компенсировать человеческую забывчивость. Но и они подвержены тому же эффекту.

Причина в том, что институты состоят из людей, а стимулы внутри них часто краткосрочны. Управляющий, который слишком осторожен в период роста, проигрывает конкурентам. Регулятор, который чрезмерно ограничивает рынок, подвергается давлению.

Со временем правила смягчаются, стандарты размываются, а новые практики начинают казаться нормой.

Важно, что это происходит не из-за глупости или злого умысла. Это результат адаптации к текущей среде. Когда кризиса давно не было, защита от него начинает восприниматься как избыточная.

Как истории заменяют опыт

Люди не просто забывают — они переписывают прошлое.

Кризисы в коллективной памяти превращаются в упрощённые истории:

• «это была ошибка отдельных игроков»

• «система в целом устойчива»

• «теперь мы всё учли»

Такие нарративы выполняют важную функцию: они позволяют двигаться дальше. Но они же создают иллюзию контроля.

Проблема в том, что реальные кризисы редко повторяются в той же форме. Они используют новые слабости, которые возникают именно потому, что старые уроки были усвоены слишком буквально.

Скорость рынков против скорости памяти

Современные рынки ускоряются. Технологии, алгоритмы, глобальные потоки капитала — всё это сокращает временные горизонты. Решения принимаются быстрее, позиции меняются чаще, информация устаревает мгновенно.

Память же работает иначе. Она требует времени, повторения, осмысления.

В результате возникает рассинхронизация:

• рынки живут в настоящем и будущем

• память — в прошлом

И чем быстрее становится рынок, тем меньше у него «терпения» к прошлому опыту.

Оптимизм как системная необходимость

Есть и более фундаментальное объяснение. Финансовая система не может существовать без определённой доли оптимизма.

Если бы участники рынка постоянно держали в голове худшие сценарии, капитал просто перестал бы двигаться. Инвестиции требуют веры в будущее — иногда чрезмерной.

В этом смысле забывание — не баг, а фича. Оно позволяет:

• принимать риск

• финансировать новые проекты

• поддерживать экономический рост

Но у этой функции есть цена — периодические кризисы.

Забывание неизбежно

Обычно разговор о кризисах заканчивается призывом «не забывать уроки». Но это, возможно, неправильная постановка задачи.

Полностью предотвратить забывание невозможно. Оно встроено в природу рынков:

• из-за смены поколений

• из-за конкуренции

• из-за самой логики роста

Гораздо реалистичнее признать, что циклы повторяются не потому, что люди не учатся, а потому что они учатся — но в изменяющихся условиях.

Что остаётся инвестору

Если рынок в целом обречён на частичную амнезию, то индивидуальный инвестор оказывается в особом положении.

Он не может изменить систему, но может осознать её свойства:

• помнить, что длительный рост сам по себе повышает риск

• относиться к «новым эпохам» с осторожностью

• понимать, что уверенность окружающих часто запаздывает по отношению к реальности

Это не даёт преимущества в краткосрочной игре. Но помогает выживать в долгой.

Компания разместила 3,5 млн неконвертируемых процентных облигаций серии БО-П22 номиналом 1 000 рублей каждая. Бумаги предложены по цене 100% от номинала в рамках открытой подписки. Срок обращения выпуска составляет 900 дней, купонный период — 30 дней. Ставка купона с 1-го по 30-й периоды установлена на уровне 20% годовых.

Выпуск предусматривает амортизацию: по 8,25% от номинала будет погашаться в даты выплат с 19-го по 29-й купоны, еще 9,25% — в дату выплаты 30-го купона.

Регистрационный номер выпуска — 4B02-22-36442-R-001P от 10 декабря 2025 года.

«Балтийский лизинг» привлекает финансирование через облигации с 2014 года. За это время компания разместила 27 выпусков на общую сумму 132 млрд рублей. В обращении сейчас находятся 14 выпусков совокупным объемом 68,65 млрд рублей. Все действующие облигации эмитента включены во второй уровень листинга Московской биржи.