Размещение депозитов
Доступ к лучшим
предложениям от банков

Инвестиционный фонд «Бумеранг капитал», подконтрольный Вагану Гаспаряну, закрыл сделку по покупке сети specialty-кофеен «Даблби». Продавцом выступил сооснователь компании Сергей Дашков. Параметры сделки не раскрываются.

Участники рынка оценивают стоимость бизнеса в диапазоне 50–100 млн руб. По их словам, бренд «Даблби» сохраняет узнаваемость, а сама сеть — потенциал для дальнейшего развития.

«Бумеранг капитал» был создан в 2024 г. Фонд инвестирует в активы в сфере розничной торговли и продуктов питания. Ранее с его участием развивались проекты, связанные с Selgros, Global Foods, производителем салатов «Прованс», а также производством замороженной римской пиццы. Покупка «Даблби» соответствует стратегии фонда по расширению присутствия в сегменте потребительских товаров и общепита.

Новый собственник планирует обновить концепцию сети с учетом текущих потребительских тенденций. Речь может идти о расширении меню, развитии новых форматов кофеен и подготовке к дальнейшему масштабированию.

По оценкам консультантов рынка, изменение формата позволит повысить средний чек и снизить зависимость финансовых показателей от цен на кофейное сырье. При этом значительная часть затрат на обновление может быть переложена на партнеров: сеть развивается преимущественно по франшизе.

Сеть «Даблби» основана в 2012 г. и стала одной из первых в России в сегменте specialty coffee. В капитале компании присутствует венчурный инвестор: 27% в «Кофейне Даблби» принадлежит фонду Malina VC. По данным участников рынка, в 2024 г. доля была приобретена при оценке бизнеса около 64 млн руб.

На начало 2026 г. сеть насчитывает 48 кофеен, большинство из которых работают в Москве. Компания ранее заявляла о планах международного развития, однако они были реализованы лишь частично.

Сделка проходит на фоне усложнения ситуации в отрасли общественного питания. Снижение потребительской активности и рост издержек привели к падению трафика и закрытию части заведений. В этих условиях владельцы бизнеса чаще рассматривают возможность выхода из активов, а инвесторы — покупки проектов с потенциалом для переформатирования.

США получили от Ирана предложение из десяти пунктов и рассматривает его как рабочую основу для переговоров. Несмотря на максималистский характер ряда требований, документ обладает внутренней логикой и может служить отправной точкой для комплексного соглашения.

Ключевые условия иранской стороны

1. Гарантия неагрессии со стороны США;

2. Сохранение иранского контроля над Ормузским проливом;

3. Управляемый проход в Ормузе с участием Омана и введением транзитного сбора;

4. Признание права Ирана на обогащение урана;

5. Снятие всех первичных и вторичных санкций США;

6. Прекращение действия всех резолюций Совбеза ООН против Ирана;

7. Прекращение действия решений Совета управляющих МАГАТЭ против Ирана;

8. Выплата компенсации за нанесенный ущерб (репарации со стороны США);

9. Вывод американских боевых сил из региона;

10. Прекращение войны на всех фронтах, включая Ливан.

Архитектура предложения: от давления к системной сделке

Предложение Ирана примечательно тем, что выходит далеко за рамки традиционных переговоров по ядерной программе. В отличие от прежних форматов, включая Совместный всеобъемлющий план действий, нынешний подход Тегерана охватывает сразу три уровня: безопасность, экономику и региональную геополитику.

Первый блок — безопасность. Гарантии неагрессии и вывод американских сил формируют базовую рамку доверия. Без этих условий Иран традиционно рассматривает любые соглашения как временные и подверженные пересмотру.

Второй блок — контроль над стратегическими коммуникациями. Ормузский пролив превращается из точки напряженности в потенциально регулируемый механизм с элементами международного участия (через Оман) и экономической монетизации. Это попытка институционализировать фактическое влияние Ирана.

Третий блок — ядерная программа и санкции. Признание права на обогащение урана означает переход от политики принуждения к политике управляемого признания. В сочетании со снятием санкций это создает стимул для долгосрочной стабилизации.

Отдельно стоит пункт о компенсациях: он выглядит заведомо труднореализуемым, но в переговорной логике задает пространство для торга — от разморозки активов до инвестиционных механизмов.

Фактор TACO: переговорная стратегия через призму политического поведения

В анализе текущей ситуации все чаще используется концепция TACO (Trump Always Chickens Out), связанная с поведением Дональд Трамп.

Этот неформальный термин описывает модель, при которой жесткая риторика и эскалационные угрозы на начальном этапе сменяются откатом или смягчением позиции на стадии принятия решений. В контексте Ирана такая модель уже наблюдалась — например, после выхода США из Совместный всеобъемлющий план действий и последующих периодов давления, которые не привели к устойчивому стратегическому результату.

С точки зрения Тегерана, эффект TACO может рассматриваться как окно возможностей:

• Иран выдвигает максимально жесткие требования, предполагая, что американская сторона в итоге будет искать компромисс;

• высокая стартовая планка увеличивает пространство для уступок без потери лица;

• давление используется как инструмент, но не как конечная стратегия.

Однако у этого подхода есть и обратная сторона. Если Вашингтон стремится компенсировать восприятие «отступления», он может, напротив, занять более жесткую позицию, чтобы опровергнуть саму логику TACO. Это делает переговоры менее предсказуемыми.

Перспективы: между реализмом и максимализмом

Иранский план нельзя воспринимать как готовое соглашение — это именно переговорная матрица, где большинство пунктов предполагают последующую трансформацию.

Наиболее реализуемыми выглядят:

• частичное снятие санкций;

• ограниченное признание ядерной программы под контролем;

• механизмы деэскалации в регионе.

Наименее реализуемыми в текущем виде:

• репарации;

• полный демонтаж международных санкционных решений;

• быстрый вывод всех американских сил.

Тем не менее, ценность предложения в другом: оно впервые за долгое время соединяет все ключевые конфликты региона в единый переговорный пакет. Это усложняет процесс, но одновременно делает возможным системное решение.

Именно поэтому данный 10-пунктный план можно считать «удивительно хорошим» — не из-за реалистичности каждого пункта, а из-за его способности стать основой для большого геополитического торга.

На фоне роста геополитической напряженности на Ближнем Востоке состоятельные граждане Великобритании все чаще пересматривают свою стратегию международной релокации, смещая фокус с ОАЭ в сторону Европы. Новым центром притяжения для этого капитала становится Милан, который стремительно укрепляет позиции ключевого финансового и lifestyle-хаба региона. Об этом пишет The Guardian. ()

Главным бенефициаром этого тренда выступает рынок премиальной недвижимости. По итогам конца 2025 года Милан закрепился в статусе самого дорогого города Италии, обогнав Венецию по стоимости жилья. Средняя цена квадратного метра достигла 5 171 евро, а число сделок с международными покупателями, по оценкам консультантов, выросло на 30–40% за последние два года, что отражает устойчивый спрос со стороны высокосостоятельных семей и private capital.

Ключевой драйвер интереса — сочетание качества жизни и предсказуемой налоговой архитектуры. Италия предлагает новым резидентам режим фиксированного налога на зарубежные доходы: с начала 2026 года ставка составляет 300 тыс. евро в год, против 200 тыс. евро годом ранее. Для ultra-high-net-worth individuals это создает понятную модель долгосрочного налогового планирования и снижает регуляторную неопределенность. ()

Дополнительным преимуществом Милана остается развитая финансовая экосистема: город концентрирует инвестиционные банки, family offices, юридических и wealth-консультантов, что делает его естественной точкой входа для международного капитала. Не менее важны и инфраструктурные факторы — близость международных школ, крупные аэропорты, высокий уровень политической стабильности, а также льготный НДС в размере 5% на продажу и импорт произведений искусства, что особенно востребовано среди владельцев крупных частных коллекций.

В результате Милан постепенно трансформируется из просто деловой столицы Италии в европейскую альтернативу Дубаю для глобально мобильного капитала, предлагая состоятельным резидентам не только налоговую эффективность, но и более устойчивую институциональную среду внутри ЕС.